четверг, 23 июля 2015 г.

Общественная практика как критерий познания. Партийность философии.

Связь практики и процесса познания отнюдь не исчерпывается тем, что практикой проверяется истинность познания. Эта связь глубока и многостороння. Познание, теории возникают из практики. Общественный человек не только воспринимает объективный мир, не только подвергается его воздействию, но и сам выступает по отношению к внешнему миру как к предмету своей деятельности, изменяет и преобразует его. В практической деятельности накопляются и образуются наши ощущения, в этой же деятельности должны доказать свою истинность возникшие из них идеи и теории, здесь же заложены те силы, которые их исправляют и совершенствуют. Познание растет из практики, совершается в единстве с нею и служит практике, организуя и совершенствуя ее. В практической деятельности осуществляется единство объекта и субъекта, природы и человека: воздействуя на природу и преобразуя ее, человек изменяет свою собственную природу.

Почему же именно практика выдает свидетельство в действительности нашего познания и почему вне практики нет критерия истинности этого познания? Дело в том, что сознание людей есть лишь одна из сторон общественной жизни, не имеющая вне ее никакого значения. Деятельность сознания людей прекратилась бы тотчас же, как только прекратилось бы производство материальных средств, необходимых для существования людей. В основе всех сторон общественной жизни находится материальное производство, по выражению Маркса, чувственно-практическая, предметная деятельность людей.

Познание людей, следовательно, будет иметь силу лишь тогда, когда в процессе общественной практики, в первую очередь в процессе материального производства, они достигают результата, предполагавшегося в мышлении. Если бы познание человека не отображало процессов во внешнем мире в том виде, как они существуют, то в своей практической деятельности люди не могли бы достигать и предполагавшихся в сознании результатов этой деятельности. И практическая деятельность, вне которой невозможно даже существование человеческого общества, заставит изменить представление людей об окружающем мире в том случае, если оно ложно. Потому-то в практике общественного человека, в его предметной деятельности и заключается показатель истинности наших представлений о внешнем мире. В процессе развития общественного, материального производства возникают и развиваются правильно отображающие объективный мир представления, понятия и т. д. Общество практически воздействует на природу, изменяет преднаходимые в ней ее формы и этим изменяет самого себя и свое представление о внешнем мире. В итоге предметной деятельности людей создаются материальные предметы, которые являются неотъемлемыми частями материальной действительности. По утверждению Ленина, «практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непосредственной действительности»[1]. Теоретическое познание людей о внешнем мире и процессах, происходящих в нем, раскрывает закономерность и тенденции исторического развития; но лишь общественная практика дает теории окончательное подтверждение, охватывает предмет в его исторической конкретности. «Теоретическое познание, — говорит Ленин, — должно дать объект в его необходимости, в его всесторонних отношениях, в его противоречивом движении в- и для-себя. Но человеческое понятие эту объективную истину познания «окончательно» ухватывает, уловляет, овладевает ею лишь, когда понятие становится «для себя бытием» в смысле практики. Т. е. практика человека и человечества есть проверка критерий объективности познания»[2]. Не надо забывать того, что предметная материальная производственная деятельность людей есть основной, определяющий собою все другие, вид практической деятельности. Но этим видом деятельности общественная практика еще не исчерпывается, она гораздо многостороннее. Общественный человек участвует в классовой борьбе, живет политической жизнью, научно творит, — словом, участвует во всех областях практической жизни общества. Поэтому критерием истинности нашего познания является вся совокупность общественной практики. «Вся человеческая практика должна войти в полное «определение» предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку»[3].

Ленин в своих работах неоднократно отмечает необходимость видеть это диалектическое соотношение между теорией и практикой. Так, например, в заметках на книгу Бухарина «Экономика переходного периода» по поводу утверждения Бухарина: «раз реально дан распад капиталистических производственных отношений и раз доказана теоретически невозможность их восстановления», — Ленин замечает: «невозможность доказуема лишь практически. Автор не ставит диалектически отношения теории к практике»[4].

Но и познание людей, являясь одной из сторон, одним из моментов общественной жизни, если оно правильное, имеет важнейшее значение для практической деятельности людей. Правильное познание освещает путь практической деятельности людей. «Теория, если она является действительно теорией, дает практикам силу ориентировки, ясность перспективы, уверенность в работе, веру в победу нашего дела»[5]. Но для того, чтобы теоретическое познание было правильным, оно должно опираться на практику, должно неразрывно связываться с нею.

Сама практика общественного человека не остается неизменной и каждый шаг ее развития требует все нового и нового своего осмысливания, осознания. Вот почему та наука, которая в настоящее время не отвечает запросам практики социалистического строительства, перестает играть положительную для него роль и превращается в теоретическое оружие враждебных пролетариату классовых сил.

Материальную действительность познает не изолированный от общества индивидуум, а связанный с ним и зависимый от него общественный человек. Природа человека имеет общественный характер. Жизнь каждого отдельного человека всецело обусловлена жизнью общества, противоречиями протекающей в нем классовой борьбы; она связана с жизнью того или иного общественного класса. Отдельный человек есть существо общественное, поэтому любое проявление его жизни, начиная от практической деятельности и кончая теоретической, познанием окружающего мира, — есть особое проявление и выражение в конечном счете общественной жизни. «Даже и тогда, когда я занимаюсь научной и т. д. деятельностью, — деятельностью, которую я могу выполнить сам, без непосредственного общения с другими, — я все же действую общественным образом, ибо действую как человек. Мне не только дан, в качестве общественного продукта, материал для моей деятельности, а точно так же и язык, при помощи которого происходит деятельность мыслителя, — но и мое собственное бытие есть общественная деятельность; поэтому-то, что я делаю из себя, я делаю из себя для общества, сознавая себя как общественное существо»[6].

Способность не только ощущать, но и мыслить есть свойство высоко организованной материи. Этим свойством обладает лишь мозг общественного человека. Деятельность органов чувств и деятельность мышления человек развивает только в обществе. Чувства и мысль человека поэтому не есть какие-то раз навсегда данные, неизменные свойства. Они, будучи продуктом общественной жизни, претерпевают изменения в зависимости от развития самого общества. А общество есть часть природы, изменяя которую оно изменяет и самого себя. В основе многосторонней жизни, в том числе и в основе познания, лежит практическая деятельность людей, производство материальных средств, необходимых для существования людей. Все знания об окружающем мире, которых достигло человеческое общество, оно достигло благодаря всей предшествующей истории развития материального производства, в результате движущей это развитие в пределах классового общества борьбы классов.

Метафизическую точку зрения на вопросы познания развивал Фейербах. Согласно его взгляду, сущность человека заключается в его теле, организме, способном ощущать и мыслить. Фейербаху чужда была мысль о том, что человек с его органами чувств и мышлением есть продукт исторического развития общества. Он брал человека вне связи с обществом и поэтому никогда не добирался до реально-существующих деятельных людей, а оставался при абстракции человека. Благодаря тому, что Фейербах исключал из человека его общественную природу, он не понимал и зависимости познания от общественной практики. Познание, по Фейербаху, являлось неизменным отражением столь же неизменной, раз навсегда данной природы. Впрочем, рассмотрение вопроса о познании вне практической деятельности людей и вне его исторического развития было основным недостатком не только материализма Фейербаха, но и всего домарксовского материализма.

Итак, по воззрению материалистической диалектики, познание человека надо брать в его зависимости от развития общественного материального производства и движущей его классовой борьбы, в зависимости от общественной практики. Вот почему «точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания»[7].

Познание человеком материальной действительности начинается с чувственных ощущений, вызываемых воздействием предметов окружающего мира на органы чувств, начинается с показаний наших органов чувств. Однако чувственное познание дает нам лишь случайное, эмпирическое знание ближайшей чувственной обстановки и внешних ограниченных связей. Оно еще не дает отображения объективного мира в его многоразличных отношениях, внутренних связях и в его цельности. Подлинная же задача познания состоит в осознании законов действительности. Это осознание достигается на почве обобщения тех чувственных ощущений, которые мы получаем в процессе взаимодействия с этой действительностью. Результатом обобщения и переработки в сознании материала непосредственного созерцания являются понятия. Это уже момент логического познания. Разумеется, что чувственная и логическая стороны познания не разделены между собой. Они проявляются всегда вместе, начиная с первичных ощущений. Больше того, мышление возникает из представлений, вне связи с которым оно не существует и не может развиваться. Содержанием нашего знания является объективный мир. С этим объективным миром связывают нас непосредственно наши ощущения. Поэтому только на основе чувственных представлений возможно логическое познание объекта, т. е. мышление.

Однако нельзя отождествлять друг с другом чувственный и умственный моменты познания. Чувственное познание не идет дальше отображения единичных вещей и внешних связей между ними, в то время как познание, опосредованное мышлением, схватывает внутренние связи предметов, отображая их в их объективном единстве.

«Представление, — замечает Ленин, — не может схватить движения в целом, например, не схватывает движения с быстротой 300 тыс. км в 1 секунду, а мышление схватывает и должно схватить»[8]. В своих заметках «Конспект», «Науки логики» Гегеля Ленин, вскрывая зависимость мышления от чувственного момента в познании, сугубое внимание обращает на различие между непосредственным созерцанием и мышлением.

«Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, — говорит он, — не отходит — если оно правильное... от истины, а подходит к ней. Абстракция материи, закона природы, абстракция стоимости и т. д., — одним словом, все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее. От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности»[9]. Таким образом чувственный и умственный моменты суть различные моменты единого процесса познания, отображающего в нашем мышлении объективную реальность. Таково диалектическое понимание соотношения между эмпирическим и рациональным моментами познавательного процесса.

Марксистская теория, подчеркивающая решающее значение практики для теоретического познания, является прямой противоположностью прагматизму, — современному идеалистическому течению буржуазной философии, особенно популярному в США. Прагматизм, основоположником которого был Уильям Джемс, основывается на субъективно-идеалистическом понятии истины. Для него истинно не то, что отражает объективную реальность такою, какова она есть, а то, что полезно, целесообразно для нашей практической деятельности. Истинно то, что практически полезно. Полезность — мера истинности. Отсюда прагматизм приходит к релятивистскому учению о множественности истин. Различные воззрения могут быть в равной мере истинными, поскольку они наилучше служат интересам определенной эпохи, народа, общественной группы, индивида. Эта философия служит оправданием всякой лжи, мракобесия, поскольку они полезны для практики господствующих классов. В конце концов прагматизм приводит к открытой поповщине. «Если окажется, — говорит Джемс, — что религиозные идеи имеют ценность для жизни, то с точки зрения прагматизма они будут истинными, поскольку они пригодны для этой цели».

Позиция марксизма диаметрально противоположна прагматизму. Исходя из объективной истины и отвергая релятивизм, марксизм считает не то истинным, что полезно, а полезным то, что истинно. В материальной революционно-критической практике рождается и закаляется объективное познание мира, способствующее его дальнейшему преобразованию.

Марксистская теория немыслима в отрыве от революционной практики. Вместе с тем марксизму глубоко чуждо пренебрежение теорией, вульгарный практицизм, «безголовое делячество». Растущая в гуще практики революционная теория служит путеводителем практики. «Без революционной теории не может быть и революционного движения»[10]. Лишь освещенная марксистско-ленинской теорией революционная практика приобретает уверенность, дальновидность, точность и глубину прогноза, и маневренную гибкость. Коммунистическая стратегия и тактика не могут опираться на крохоборческий эмпиризм, они руководствуются совершеннейшей из теорий — диалектическим материализмом. Лишь благодаря ведущей роли теории достигается «соединение русского революционного размаха с американской деловитостью», в котором — «стиль ленинизма в партийной и государственной работе» (Сталин).

Величайшей победой, достигнутой Марксом и Энгельсом, является распространение материалистического познания на человеческое общество. Даже наиболее последовательные материалисты до Маркса не распространяли свой материализм на познание процессов общественного развития, ограничиваясь философским и естественно-научным материализмом. Это не было исторической случайностью, а обусловливалось классовой сущностью старого материализма. Открыть истину социальной жизни, обнаружить глубинные противоречия и движущие силы — это было не по плечу идеологам эксплуатирующего класса, каким бы революционным он ни был. Эта задача — превратить историю человеческого общества в науку, в предмет материалистического познания — могла быть осуществлена только творцами философии пролетариата.

Сенсуализм французских материалистов подводил вплотную к материалистическому пониманию общества, к пониманию того, что общественная среда, социальное бытие людей определяет их мышление, желания, интересы. Но французские материалисты скатывались к историческому идеализму, поскольку общественное бытие они объясняли мнениями и убеждениями людей.

Фейербах, несмотря на наличие у него отдельных прозорливых замечаний, оставался идеалистом «сверху», не пошел дальше этического понимания общества. Называя свою философию антропологизмом, т. е. сделав человека центром философии, он не понял общественного человека. Подобно материалистам XVII — XVIII вв. Фейербах полагал, что существует некая вечная и всеобщая «природа человека», особая сущность человека «вообще».

Одни представители старого материализма считали человека добрым по своей природе, другие — злым, давали ему ту или другую характеристику, но все они оперировали понятием абстрактной, неисторической человеческой сущности. Конкретные исторические условия существования людей могли быть «неразумными», расходиться с «человеческой природой», тогда они «увечили» человеческую природу, «портили» людей. Следовало привести общественные отношения в соответствие с «природой человека», сделать их «разумными». Нетрудно обнаружить, что человек, о котором говорили старые материалисты, мыслился ими по образу и подобию буржуа, что человеческой сущностью для них была капиталистическая сущность, что «идеальная природа человека» была лишь воплощением идеала буржуа.

Диалектический материализм покончил с антропологической метафизикой Фейербаха. Человек, к которому обращался Фейербах, был понят марксизмом не как абстрактный человек, а как конкретный исторический человек, как совокупность определенных общественных отношений. Исторический материализм дал такое понимание общественного развития, которое последовательно проводит принцип первичности общественного бытия и вторичности общественного сознания. Создание исторического материализма, распространение материалистического познания на общественное бытие и общественное сознание превратило материализм в фундамент всего человеческого знания. «Дух» изгоняется из последнего убежища. Материализм вовлек в свою орбиту все сферы действительности.

Материалистическое понимание истории подняло на высшую ступень борьбу против религии. Примирение с религией в какой бы то ни было форме и мере, прямо или косвенно, заигрывание с поповщиной или терпимость по отношению к ней абсолютно чужды марксизму и несовместимы с ним. Будь то христианство или иудейство, «живая» или «неживая» церковь, сектантство, толстовство, фейербахианская «религия любви» или «религиозный атеизм» т. Луначарского 1908 г. — против всех этих форм примирения и заигрывания с религией диалектический материализм ведет неумолимую, сокрушительную борьбу. «Всякий боженька есть труположство — будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, все равно»[11].

В то время как для французских материалистов религия была продуктом обмана злыми людьми людей невежественных, а для Фейербаха — призрачное выражение сущности человека «вообще» — марксизм обнажает классовую сущность религии, находит ее корни в общественном бытии и разоблачает ее эксплуататорскую функцию. Боевой атеизм марксистско-ленинского мировоззрения рассматривает борьбу против религии как одну из форм великой освободительной борьбы пролетариата. Для нас религия — не только глупость или подлость, она есть средство для сохранения классового гнета, оружие врагов. В марксистском воинствующем атеизме сливаются воедино проницательность понимания сущности религии и глубокая активная ненависть к ней, а равно и к ее наукообразным подголоскам — идеалистическим философским системам.

Таковы основные руководящие принципы современной материалистической философии. Она ничего общего не имеет с пассивным миросозерцанием. «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[12]; — сказал Маркс о предшествующей философии. Будучи философией революционного пролетариата, преобразующей мир, диалектический материализм является действенной философией. Философия для нас — не тихая обитель, а фронт, один из фронтов классовой борьбы, движущей развитие общества. Познание действительности совершается не из любопытства, а для преобразования действительности. Преобразование действительности требует осознания ее закономерностей. Руководящаяся истинной теорией практика есть наиболее совершенная практика, а наиболее совершенная теория, правильно отражающая объективную действительность, является самой практически-плодотворной теорией.

Марксизм-ленинизм равно чужд беспринципному делячеству и оторванному от практики классовой борьбы созерцательному теоретизированию. Теория и практика развиваются в нем в теснейшем единении, взаимно подкрепляя друг друга. Однако примат в этом единстве принадлежит практике; единство теории и практики осуществляется на основе революционной практики. «Теория становится беспредметной, если она не связывается с революционной практикой, точно так же, как и практика становится слепой, если она не освещает себе дорогу революционной теорией»[13].

Марксистской в праве называться лишь такая теория, которая идет нога в ногу с практикой пролетарской борьбы, которая в странах капитализма укрепляет в рабочем классе волю к штурму капитализма и установлению диктатуры пролетариата, вооружает его знанием врага и указывает пути к победе, которая в стране победившего пролетариата организует рабочий класс на выкорчевывание корней капитализма, на построение социализма, преодолевая сопротивление классового врага и его оппортунистической агентуры справа и «слева». Единство практики классовой борьбы и марксистско-ленинской теории на каждой ступени истории находит свое наиболее совершенное выражение в генеральной линии коммунистической партии, в решениях партийных съездов и конференций Центрального комитета партии, Коммунистического интернационала.

Учение Маркса и Энгельса не является мертвой догмой. Оно не заканчивает истории познания, а открывает перед ней гигантские перспективы. Продвижением вперед диалектического материализма и его дальнейшим развитием являются работы Ленина и Сталина. Ленин развил «марксизм дальше в новых условиях капитализма и классовой борьбы пролетариата... Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарской революции»[14]. Это — диалектический материализм, достигший новой и высшей ступени своего развития на основе опыта классовой борьбы в эпоху империализма и социалистической революции, и обобщения выводов новейшего естествознания.

В неутомимой защите дела рабочего класса, в неустанной борьбе с его противниками, с различными антиматериалистическими и антидиалектическими учениями рос и развивался диалектический материализм. В боях за генеральную линию коммунистической партии и Коминтерна, в неустанной борьбе с ее противниками, со всеми поповскими, идеалистическими и ревизионистскими теориями пойдет диалектический материализм по пути новых побед. Учение Маркса «всесильно потому, что оно верно. Оно полно и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой буржуазного гнета»[15].



[1] «Ленинский сборник» IX, стр. 261.
[2] «Ленинский сборник» IX, стр. 257. Подчеркнуто нами. – Авт.
[3] Ленин, Еще раз о профсоюзах, Соч., т. XXVI, стр. 134-135. Подчеркнуто нами. –Авт.
[4] «Ленинский сборник» XI, стр. 362.
[5] Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 442.
[6] «Архив Маркса и Энгельса», т. III, стр. 253.
[7] Ленин, Материализм и эмпириокритицизм, Соч., т. XIII, Приложения, стр. 116. Подчеркнуто нами. – Авт.
[8] «Ленинский сборник» IX, стр. 289.
[9] «Ленинский сборник» IX, стр. 183-185.
[10] Ленин, Что делать, Соч., IV. стр. 380. Подчеркнуто нами. – Авт.
[11] «Ленинский сборник» I, стр. 145.
[12] Энгельс, Л. Фейербах, Тезисы о Фейербахе, стр. 61.
[13] Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 16-17. Подчеркнуто нами. – Авт.
[14] Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 6.
[15] Ленин, Три источника и три составных части марксизма, Соч., т. XVI, стр. 349. Подчеркнуто нами. – Авт.

Комментариев нет: