4. Практическая установка на ближайшие годы.

Общая линия должна остаться в полной силе. Она заключается в возможно полном замещении развитием социалистических элементов хозяйства тех ростков капитализма, какие вновь возникают в условиях нашей экономической структуры, буржуазного окружения и необходимых товарно-рыночных методов переходного периода. Пределы и последовательность этого замещения в каждый отрезок времени определяются общегосударственным планом развёртывания социалистического хозяйства. На ближайшие годы наряду с продолжением политики замещения в особо важных в социально-политическом и экономическом отношении областях должна быть поставлена также задача ту долю деятельности частного капитала, какую на этот период возможно сохранить, поставить как дополнение к государственному хозяйству, направленное согласно определениям государственного плана и притом подчинённое в основных своих проявлениях государственному руководству и регулированию, в частности в ограничении эксплуатации труда и в охране интересов потребителя.

3. Итоги шестилетнего опыта.

Предсказания врагов и опасения друзей относительно захлёстывания частным хозяйством социалистических элементов нашего строительства не оправдались — таков очевидный уже всем, несомненный и наглядный основной вывод шестилетнего опыта. Роль и значение частного хозяйства в целом и в каждой из основных отраслей его в отдельности в общей экономике страны заметно уступили место руководству и роли хозяйства социалистического государства. Меньше — в сельском хозяйстве и на кредитном рынке, больше — в промышленности и торговле, иногда с временными перебоями (как частичная стабилизация частной торговли в 1925/26 г.), но везде относительное и руководящее значение обобществлённого хозяйства пролетариата возросло за протёкшее шестилетие. Это изменение соотношения показательно тем более, что относится к периоду объективно наиболее благоприятных условий для частного хозяйства, ибо находившиеся в руках государства отрасли (промышленность, транспорт, банки, внешняя торговля) вступили в переходный период на гораздо более низком уровне против довоенного состояния сравнительно с основной массой частных хозяйств страны. За протёкшее шестилетие государственное хозяйство, развиваясь более быстрым темпом, полностью покрыло эту разницу и на предстоящее время является поэтому относительно ещё гораздо более мощным, чем в протёкшее первое шестилетие новой экономической политики (1921–1927 гг.).

2. Особенности СССР и оппозиция.

В СССР пролетариату в переходный период приходится иметь дело с дополнительными трудностями. Они вытекают, во-первых, из существования СССР в качестве единственного в мире государства с пролетарской диктатурой в буржуазном окружении, что объективно и субъективно повышает сопротивляемость капиталистических элементов внутри страны. Они вытекают, во-вторых, из особенностей социальной структуры СССР, где столь крупная часть населения находится в области простого товарного производства (подавляющее большинство крестьянства), что почва для возможности возникновения капиталистических элементов объективно является довольно широкой.

1. Переходный период к социализму и ростки капитализма.

После подавления вооружённого сопротивления капиталистов и помещиков диктатурой пролетариата — начинается сравнительно длительный переходный период хозяйственной подготовки построения законченного социалистического общества.

VIII. Эволюция частного капитала.

Мы пересмотрели историю образования частного капитала в СССР, его нынешнее состояние и роль в сельском хозяйстве, промышленности, торговле и на денежно-кредитном рынке (отчасти и в транспорте), динамику, взаимоотношения с частным трудовым и с государственным хозяйством в этих областях и некоторые намечающиеся в них перспективы, а равно значение и направление совокупности мер государственного воздействия

3. Налоговое обложение и оппозиция.

После отстранения оппозиции от участия в руководстве центральными хозяйственными органами (СТО, Наркомфином, Госпланом, Наркомторгом и др.) партия стала пристальнее изучать практическую линию, проводившуюся в этих органах, и её действительных классовый результат. В ряде пунктов обнаружилось то кричащее противоречие между «противобуржуазными» фразами и между уступочной по отношению к частному капиталу практической линией, какое вообще явилось характерным для оппозиции (ср. объяснение этого противоречия в работе моей — «Социальный смысл партийной оппозиции», в «Правде» за октябрь 1926 г.). Особенно наглядным оказалось это противоречие в налоговой практике.

2. Классы, доходы, обложение.

Последней сводкой имеющихся и предположительных данных о распределении по классам населения, доходов и обложения, является выполненная в Наркомфине работа за 1925/26 г., опубликованная в больших извлечениях т. Ржевусским в №№ 4 и 5 «Экономического обозрения» за 1927 г. и представляющая собой докладную записку о тяжести обложения. По этим данным Наркомфина, вся сумма обложения населения за 1925/26 г. составляет около 2 330 млн. руб. Сюда входят полностью все бюджеты СССР, союзных республик и мест, до сельсоветов включительно (за вычетом оборотных поступлений неналогового характера, например, платы за проезд по железным дорогам), все так называемые добровольные сборы, вся на деле налоговая часть налогообразных платежей (например квартирной и школьной платы с высших разрядов, арендной платы за торговые помещения с частников и т. д.), страховые платежи крестьян и т. д. — словом, всё. При этом акцизы, таможенные пошлины, промысловый налог и разные другие платежи, перелагаемые обычно плательщиками на покупающих потребителей, разложены между всеми слоями населения пропорционально их потреблению. Считаю возможным пользоваться этим подсчётом абсолютной величины обложения как самым: полным и наиболее проверенным, несмотря на некоторые очевидные его недостатки, преувеличивающие реальное обложение сельского хозяйства против действительности. Так, во-первых, сельхозналог предположен совершенно неперелагаемым на потребляющее население. Это, конечно, неверно. Так как крестьяне продают в город около четверти всей продукции сельского хозяйства (см. раздел третий настоящей книжки), то в цене продаваемой продукций перелагается на горожан и четверть сельхозналога. Кроме того ещё четверть продукции сельского хозяйства продаётся внутри деревни более зажиточными группами крестьян менее зажиточным (см. там же). Наконец в состав налогового обложения разрабатывавшими доклад Наркомфина товарищами почему-то отнесены добровольные сборы за наём деревенского пастуха, на общественного производителя для стад (бык), на общественную городьбу полей. Всё это (в отличие от некоторых других «добровольных» сборов) вовсе не налоги, а нормальные расходы на ведение хозяйства. Кроме того к уплачиваемым сельскохозяйственным населением налогам неправильно отнесена (примерно на 30 млн. руб.) часть акцизов и других перелагаемых налогов. Именно та их доля, какая уплачивается частью сельских кустарей и летних отходников (водники, строители и т. п.). Это та часть кустарей и отходников, какая большую часть семейного дохода извлекает не из сельского хозяйства, а из своих промыслов, и которая большую часть года (и в частности лето) занята не в сельском хозяйстве, а в промышленности, строительстве и транспорте. Вместе с членами семей такого населения насчитывается до 7 млн. чел. (из них около 2,5 млн. чел. должно быть причислено к несельскохозяйственному рабочему населению, а до 4,5 млн. чел. должно быть присчитано к несельскохозяйственной мелкой буржуазии, т. е. к несельскохозяйственному частному трудовому хозяйству). Соответственно этому вместо 115,2 млн. чел. сельскохозяйственного населения, принятых Наркомфином для 1925/26 г., на деле его должно было быть только 108,25 млн. чел. Кроме того из общей массы обложения в 2 330 млн. руб., по подсчёту Наркомфина, около 160 млн. руб. приходится на «обобществлённый сектор», т. е. на налоги с разных госорганов (и отчасти — кооперации). Эта сумма не распределена докладной запиской Наркомфина между классами, что неправильно. Ибо налоги с госорганов в пользу государства имеют характер лишь перераспределения через бюджет между госорганами средств, по существу взысканных с населения. Потому и эти 160 млн. руб. мы распределяем между сельскохозяйственным и несельскохозяйственным населением сообразно данным Наркомфина об источниках их поступления.

1. Частный капитал в национальном имуществе и годовом накоплении.

Всё имущество нашей страны, частное и государственное, на 1926/27 г., по подсчёту Госплана, составляет около 54,5 млрд, червонных рублей (стр. 313 «Контрольных цифр»). Здесь приняты во внимание все материальные ценности — все постройки скот, инвентарь, оборудование и т. д., кроме только торгового капитала (и кроме находящихся в личном пользовании жителей предметов потребления, как мебель в квартирах и т. п.). Под торговым капиталом надо иметь в виду главным образом находящиеся в процессе обращения товары всякого рода: то зерно, которое уже продано крестьянином, но не превратилось ещё в уже купленную горожанином булку; ту материю, которая выпущена уже с фабрики, но не превратилась ещё в одежду на потребителе, и т. д. Сумму торгового капитала страны Наркомторг исчисляет не менее 5,5 млрд, червонных рублей (см выше, в разделе о торговле). Вся сумма национального имущества оценивается, таким образом, около 60 млрд червонных руб. (кроме уже находящихся в пользовании жителей предметов потребления).

2. Размеры и чистое накопление частного капитала в целом.

Весь частный кредитный капитал на денежном рынке (кроме сельского хозяйства), по достаточно осторожным и обоснованным расчётам, надо считать теперь (конец 1926/27 хозяйственного года), таким образом, как показано в главе первой, примерно до 450 млн. руб. Как мы видели выше, на тот же срок (примерно на 1 октября 1927 г.), исходя из расчётов Наркомторга, Госплана и Наркомфина, капитал буржуазной торговли надо считать до 700 млн. руб., а капиталистической промышленности, как это следует из расчётов ВСНХ и ЦСУ — до 450 млн. руб. (включая основные и оборотные средства вместе). Всего частный капитал (без частного мелкого некапиталистического хозяйства и без сельского хозяйства) составляет, таким образом, около 1 600 млн. руб. Сверх того, в обращении и распоряжении частных капиталистов (кроме сельского хозяйства) находится ещё до 400 млн. руб. государственных кредитных средств: около 350 млн. руб. — в торговле, заготовках, строительстве и лесном деле и около 50 млн. руб. — в капиталистической промышленности, транспорте и фондовых операциях (ссуды под госзаймы). В общем, следовательно, частный капитал в СССР оперирует в настоящее время своими и государственными средствами примерно на 2 млрд, рублей (в том числе 20% приходится на советский кредит, денежный и натуральный, государственный и кооперативный).

1. Величина кредитного капитала.

Наиболее неизученной и даже вообще неосвещённой областью деятельности частного капитала в СССР являются размеры и операции его на кредитном и денежном рынке. Между тем как раз здесь общественное мнение — и недаром — видит один из главнейших центров спекулятивной активности и наживы капиталистов в СССР. Нет до сих пор хотя бы даже грубо ориентировочной попытки хотя бы приблизительно оценить размеры частного кредитного рынка и охарактеризовать связь его с другими областями частного хозяйства и значение для них. Производимая мною сейчас попытка является поэтому лишь самым первым приближением к действительности и, без сомнения, будет ещё нуждаться в поправках и дополнениях. Но представление о масштабах и роли даёт всё же и такая первоначальная намётка.

5. Динамика и мероприятия.

Основное в динамике частной торговли в СССР за последнее пятилетие (1922–1927 гг.) заключается в том, что за это время значительно уменьшилась доля всех проходящих через неё товаров из состава общей товарной массы страны. Уменьшилась не только доля её в общем товарообороте (т. е. в сумме всех сделок, в том числе и повторных — по налоговым данным Наркомфина), но уменьшилась и относительная доля всей проходящей через неё продукции.

4. Удорожающее влияние частной торговли. Экономическое и социальное значение проблемы розничных цен.

В марте 1926 г. я прочёл в сравнительно узком кругу доклад на указанную в заголовке тему. Через несколько дней я получил письмо (опубликованное затем в журнале «На аграрном фронте») от т. Ф. Э. Дзержинского. В этом письме т. Дзержинский, между прочим, пишет:

«... С вашим основным положением, что высокие розничные цены на промизделия являются основным звеном наших затруднений, я вполне согласен и полагаю, что преодолеть все трудности (одновременно изучая их в процессе борьбы) можно успешнее всего, ухватившись именно за это звено, т. е. против уровня розничных цен... Я думаю, надо нещадно разоблачать частный капитал так, как вы это делаете, — одновременно искать и указать путь подчинения этого частного капитала нам, устанавливая отведённый ему участок работы (ибо не всегда его надо пускать) и определяя размеры его накопления. Вместе с тем мы должны развить огромнейшую работу по усилению кооперации, как будущего могильщика частного капитала. Ведь сила частного капитала и вытекает из слабости кооперации... Без хорошей и дешёвой кооперации нас частник будет бить, и мы из наших хозяйственных затруднений не вылезем...»

3. Роль на промышленном и сельскохозяйственном рынке. Опт и розница. Город и деревня.

Роль частной и в частности капиталистической торговли можно подсчитывать двумя способами. Либо по сумме оборотов, т. е. по сумме всех продаж и покупок в стране, с выделением из них тех сделок, какие приходятся на долю частных торговцев, либо по массе товаров, т. е. по той части существующих в стране продаваемых предметов, какая прошла через частную продажу. У нас почти исключительно распространён первый способ подсчёта, ибо он легче. Для него есть готовый материал в виде данных Наркомфина об облагаемом (по промысловому налогу — «уравнительным сбором») торговом обороте. Но эти данные по самому характеру государственного и частного оборота создают значительное искажение картины того, какая часть товаров проходит через частную торговлю.

2. Капиталы и социальная структура частной торговли.

Прежде всего необходимо вместо смешения в общую массу «частного хозяйства» и капиталистической и некапиталистической его доли — выделить отдельно частную капиталистическую торговлю и отдельно тех мелких ручных и т. п. торговцев, которые не являются капиталистами, а либо представителями своего рода «ремесленной» торговли, если можно так выразиться, либо нанятыми агентами крупного капитала (своего рода «домашняя система капиталистической торговли», протекающая, впрочем, на улицах).

1. Производственная и кредитная база.

Роль частного капитала в торговле основана не только на посреднической торговле его изделиями государственной промышленности, но и на собственном производстве частного капитала в индустрии и в сельском хозяйстве, а равно и на участии его в транспорте.

6. Динамика и мероприятия. Рабочие капиталистической промышленности. От скрытого к явному. Дифференцированный подход.

Выделив частный капитал из общей массы частного производства и приняв во внимание также скрытые формы капиталистического производства (лжекооперативы и домашняя система капиталистической промышленности), мы пришли к таким итогам о доле капиталистов в промышленности СССР:

Из всего капитала	5,6%
Из валовой продукции	11,7%
Из товарной продукции	13,0%
Из средств потребления (производство на широкий рынок)	17,0%
Из занятых «годовых работников»	17,0%
Из прибыли	13,0%

5. Капитал и накопление.

Теперь перейдём к тому, какая доля имущества всей промышленности, как цензовой, так и нецензовой, взятых вместе, принадлежит капиталистам, т. е. буржуазному производству с наёмными рабочими и в форме капиталистически организованной домашней промышленности.

4. Занятые лица.

Теперь переходим к вопросу о занятых лицах, о том, какая часть рабочей силы — как наёмных рабочих, так и отдельных производителей — организована у нас в капиталистическом производстве. Здесь мы имеем, во-первых, сведения Госплана (на стр. 211 «Контрольных цифр») о наёмных рабочих в частной промышленности. В 1925/26 г. их было там 283 тыс. чел. из всех 3 092 тыс. наёмных рабочих в промышленности. Это составляет 9,3%. Я сопоставил эти данные со сведениями ВЦСПС — какое количество рабочих из занятых в частной промышленности организовано по индустриальным профсоюзам. Статистика ВЦСПС дала справку на 1 октября 1926 г., — более свежих сведений у них нет, — и оказывается, что по всем одиннадцати индустриальным союзам организовано всего 156 тыс. чел. из тех 283 000, которые в частной промышленности заняты. Следовательно, из наёмных рабочих частной промышленности профсоюзы организовали пока только 55%, т. е. только около половины всех наёмных рабочих, работающих в частной промышленности. Между тем сами профсоюзы (ВЦСПС в отчёте к VII съезду профсоюзов) предполагали, что они охватывают свыше 80% всех рабочих, занятых в частной промышленности. О том, что это предположение неверно, видно из приведённого сопоставления. Нашим профсоюзам, таким образом, предстоит ещё провести большую работу для того, чтобы охватить всех рабочих, занятых в частной промышленности.

3. Частный капитал в производстве средств потребления.

В валовой продукции всей промышленности СССР организованная частным капиталом доля производства даёт, как мы видели, несколько более 11% суммы всех изделий. Это общий итог участия частного капитала в промышленном производстве.

2. Валовая продукция. Промысловые лжекооперативы. Раздаточные конторы.

Прежде всего надо выяснить, какова доля каждой из этих четырёх групп в валовой продукции всей промышленности СССР.