среда, 2 сентября 2015 г.

Современные задачи исторического материализма в борьбе на два фронта.

Задача нашей партии и всего Коминтерна заключается в том, чтобы на основе ленинской исторической методологии и в связи с новыми, ставшими перед нами актуальными проблемами социалистического строительства и мировой революции продолжить ленинское дело дальнейшей разработки исторического материализма.

И эта важнейшая задача успешно выполняется партией, под руководством лучшего ученика Ленина и вождя нашей партии, и Коминтерна т. Сталина. На анализе противоречий современного капитализма и закономерностей строящегося социализма, на проблеме перехода возможности в историческую действительность, на вопросах обоснования ленинской теории построения социализма в одной стране, в беспощадной борьбе с контрреволюционным троцкизмом, с правым оппортунизмом, на вопросах социалистического переустройства деревни, сплошной коллективизации и ликвидации кулачества как класса, на вопросах об условиях развития производительных сил (6 исторических условий т. Сталина), о роли техники в современный исторический период о вступлении в период социализма и т. д. — т. Сталин дал блестящие образцы материалистической диалектики и ее дальнейшего развития. «Кто не понял этой диалектики исторических процессов, тот погиб для марксизма», — сказал т. Сталин на XVI партсъезде, формулируя задачи борьбы на два фронта — с правым и «левым» оппортунизмом.
В области исторической теории эти два фронта обозначались как ревизионистский объективизм и механистическая социология, с одной стороны, как идеалистический субъективизм Троцкого и меньшевиствующий идеализм — с другой.
Исторический объективизм, отрывающий марксизм от задач классовой борьбы пролетариата, выхолащивающий его революционное партийное содержание и превращающий марксизм в схоластическую «догму», получил свое яркое выражение в исторических работах Д. Рязанова, дошедшего до измены нашей партии.
Дискуссии, прошедшие на различных участках теоретического фронта, — в истории, политэкономии, литературоведении, праве и т. д. — показали, что оба вида ревизии исторического материализма находят себе теоретическое проявление в целом ряде специальных вопросов. Правильное понимание империализма, понимание революции 1905 г., вопрос об азиатском способе производства, о крепостничестве, понимание изменяющихся взаимоотношений между классами в переходный период, вопрос об экономических категориях в переходный период, проблема идеологии, идеологической борьбы в искусстве, вопросы развития пролетарской культуры и наконец важнейший вопрос об исторической роли большевизма, как авангарда международного рабочего движения на всех этапах его развития, вопрос о борьбе большевизма с оппортунизмом, центризмом с «левыми» в германской социал-демократии и т. д. — все эти вопросы имеют первостепенное политическое практическое значение. В этих условиях борьба на два фронта за марксистско-ленинское понимание исторического материализма становится важным участком общей борьбы за теоретические основы генеральной линии партии в осуществлении ею задач пролетарской революции и строительства социализма.
Общая механистическая концепция т. Бухарина привела его в области исторического материализма к целому ряду положений, которые мы уже отметили, как характерные для буржуазной социологии. Прежде всего, т. Бухарин явно некритически злоупотребляет самим термином «социология» в приложении к историческому материализму, точно забывая об его связи с позитивизмом, с буржуазным «объективизмом», о его современной классовой роли. Но еще важнее то обстоятельство, что он вкладывает в понятие своей социологии, то же буржуазно-социологическое содержание. Ленин недаром писал о «социологической» схоластике т. Бухарина, о том, что приходится ставить понятие «социология» в иронические кавычки[1]. Глубокое философское и политическое содержание исторического материализма грубо искажается бухаринской социологией, явно механистической и содержащей элементы агностицизма.
Как уже отмечалось, т. Бухарин стоит на точке зрения абстрактного понимания общества и его законов, общества «вообще»: понятие общественно-экономической формации и марксистский историзм остаются чуждыми его механистической концепции, в которой смазывается качественное своеобразие отдельных общественных форм. Социология как абстрактная наука об обществе отрывается им от истории и выступает в виде некоей схоластической, надуманной «схемы», согласно которой должно строиться всякое общество и его развитие. С этим вполне гармонирует отсутствие у т. Бухарина понимания специфических особенностей общественных отношений, в отличие от природы. Тов. Бухарин подходит к обществу натуралистически, как к «совокупности элементов» «in natura». Он чисто механистически представляет себе отношения людей к производству — как их механистическую «расстановку» в пространстве, среди орудий производства. А отсюда вытекает и «техническое» понимание т. Бухариным общественных классов, недооценка им роли политики, значения классовой борьбы и вся совокупность его правооппортунистических воззрений.
Основная идея, проводимая т. Бухариным во всех его работах — замена материалистической диалектики механистической теорией равновесия, — в применении к обществу, представляет собой новый образец старого буржуазного перенесения на общество физических, механических, энергетических и т. д. закономерностей. Историческое развитие мыслится т. Бухариным как переход от одного устойчивого равновесия общества к устойчивому его равновесию на новой основе. Внешние условия равновесия — равновесие между природой и обществом — обусловливают собой внутреннее равновесие общества. Изменения внешней среды — такова причина хода исторического развития. Подобно буржуазным социологам т. Бухарин исходит из пропорций и из известной тенденции к равновесию, характерных для развития капиталистического производства, неправильно понимая весь относительный характер этой тенденции к равновесию и неправильно распространяя ее на все общества, в том числе на переходную экономику. У Бухарина нет отчетливого представления о внутренних законах общественного воспроизводства, об его качественном своеобразии у нас, о значении плана, значении ускоренных темпов социалистического строительства.
Стремление во что бы то ни стало сохранить «равновесие между различными отраслями нашей промышленности, между городской промышленностью и сельским хозяйством, между социалистическими и капиталистическими секторами нашей экономики — вот что приводит т. Бухарина к знаменитому лозунгу «равнения на узкие места», к политике «самотека» в сельском хозяйстве, к оппортунистско-потребительскому пониманию «смычки» и т. д. С аналогичными проявлениями механистического материализма мы сталкиваемся и в политэкономии (работы Кона, Бессонова, Айхенвальда) и в истории (Слепков, Дубровский) и т. д. Правый оппортунизм находит себе в механистической «социологии» свою важнейшую методологическую основу, хотя нужно заметить, что в известной мере механицизм питает и «левый» оппортунизм. Неудивительно, что «социологический» механицизм встречает сочувствие в явно враждебных пролетариату чисто вредительских концепциях (у Кондратьева, Базарова, Громана и т. д.). Механическое перенесение законов капиталистического развития и капиталистических пропорции на нашу экономику и пресловутая теория «равновесия» по понятным причинам крайне близки их сердцу!
Как мы упоминали в ряде случаев, механистическая методология тесно переплетается с историческим идеализмом и скатывается к этому последнему. Мы могли уже это проследить на примере народнической субъективной социологии. Механистическая социология т. Бухарина не только сама содержит элементы кантианского идеализма, но помимо этого она очень близка к «организационной теории» общественного развития, выдвинутой А. А. Богдановым. Махизм Богданова, как уже отмечалось, находит свое яркое проявление и в его исторических воззрениях. Богданов отождествляет общественное бытие и общественное сознание: он рассматривает поэтому историческое развитие как «организационный процесс», в котором сознание «организаторских» классов играет важнейшую роль. И в то же время исторический идеализм Богданова опирается на его теорию механического равновесия: Богдановым и выдвигаются необходимость «энергетического баланса» между природой и обществом, взгляд на историческое развитие как на «социальный подбор» и т. п. Это соединение идеализма и механицизма нашло свое отражение в богдановской теории «пролетарской культуры», развивавшейся также и т. Бухариным, а также в его взглядах на экономическое развитие, на теорию стоимости, на искусство, историю, религию, язык и др. специальные области теории, где влияние Богданова нередко сказывается и по сей день. Своеобразное сочетание механистической методологии и идеализма в исторических воззрениях мы встречаем также в работах механистов — у Л. Аксельрод (особенно в вопросах этики и теории искусства), Сарабьянова, Варьяша и др.
Но активная борьба с идеализмом в советской общественной науке имеет, и сама по себе чрезвычайно важное значение для исторического материализма наших дней.
Если в условиях буржуазного Запада марксизму приходится бороться с неприкрытыми проявлениями идеализма в буржуазной и социал-фашистской исторической теории, то в условиях диктатуры пролетариата идеализм вынужден выступать в гораздо более завуалированной форме, часто под прикрытием «стопроцентного марксизма». Разоблачение идеалистических течений и борьба с ними поэтому гораздо более трудны. Так неокантианство нашло себе искусного выразителя в экономических работах меньшевика-вредителя Рубина: отрыв социальной формы стоимости от ее материального содержания, разрыв между производительными силами и производственными отношениями, выведение экономических закономерностей из форм обмена — все эти особенности, характерные для буржуазной «социологической» школы, нашли себе приют в (рубинской методологии и сравнительно поздно получили надлежащий отпор.
Гегельянская абстрактно-идеалистическая точка зрения нашла свое отражение в воззрениях представителей меньшевиствующего идеализма на общество и историю, о которых уже упоминалось. Исторический материализм игнорируется ими как целостная теория, отражающая процесс развития общественных формаций и сводится к абстрактной «методологии». Логическая форма исторического материализма господствует у них над его материальным, конкретно-историческим содержанием. В то же время ими оставляются без всякого внимания действительно конкретные проблемы материалистического понимания истории. Все это приводит меньшевиствующий идеализм к кантианскому отрыву социальной формы от материального содержания, к пониманию «специфичности» общественных формаций и их особых законов в духе кантианца Риккерта, к активной защите и протаскиванию кантианских взглядов Рубина на «имманентное» развитие социальных форм.
Разоблачение контрреволюционного троцкизма, рубинщины, рязановщины, деборинщины и т. д. в вопросах понимания истории и общества является поэтому одной из наиболее актуальных задач, выдвигающихся сейчас в борьбе за марксистско-ленинское понимание исторического материализма.
Исторические взгляды контрреволюционного троцкизма, как и вся троцкистская методология в целом, представляют собой плохо замаскированное «марксистской» фразой эклектическое соединение идеализма и механицизма. При этом основную роль в троцкистском извращении исторического материализма играет идеализм — субъективизм и волюнтаризм, т. е. недооценка объективных условий и непонимание конкретных этапов исторического развития, абстрактные схемы и субъективистские «прыжки» через отдельные исторические этапы, стремление опереться на административно-бюрократический произвол, переоценка роли «вождей» в противовес массам в историческом развитии. Весь ход развития исторической необходимости Троцкий рассматривает как «подбор случайностей»; история пролетарской революции сводится им к действиям «вождей» и к возвеличению своей собственной персоны; в центре внимания Троцкого не рабочий класс и партия, не масса, а один лишь «руководящий слой». Идеализмом проникнута и надклассовая теория русского самодержавия Троцкого, где в основном он приводит плехановскую схему исторического развития России, и его абстракция «рабочего государства», выдвигая которую Троцкий — и в 1905 и в 1921 гг. в профсоюзной дискуссии — явно игнорирует вопрос о крестьянстве и о взаимоотношениях с ним пролетарской диктатуры. Тот же идеализм проявился и в троцкистских планах «сверхиндустриализации» и в абстрактном противопоставлении коммунистической и буржуазной культуры, причем отрицается историческая боевая роль пролетарской культуры. Наряду с этим мы находим в исторических и экономических воззрениях троцкизма и яркие проявления вульгарного механицизма: непонимание связи между философией и исторической теорией марксизма, отождествление последней с «социальным дарвинизмом»; фаталистически-меньшевистскую теорию развития производительных сил и сведение производительных сил к технике; механическое перенесение понятий, связанных с классовыми противоречиями и классовой эксплуатацией, из условий капитализма во взаимоотношение пролетариата и крестьянства в переходный период; представление о внутренних силах, социалистического развития, как всецело зависимых от внешних условий, от хода мировой революции, вытекающее отсюда неверие в возможность построения социализма в нашей стране; учение об ослаблении действия неравномерности капиталистического развития при империализме и т. д.[2].
Исторический субъективизм и идеализм, в соединении с механицизмом, характерны и для социальной методологии «левых» с.‑д. в довоенный период (Р. Люксембург, Парвус), и для современных «левых» с.‑д. и троцкистов на Западе (К. Корш и др.), для «левых» оппортунистов на современном этапе социалистического строительства.
Наше вступление в период социализма, отмеченное т. Сталиным в докладе на, XVI партсъезде, завершение построения фундамента социалистической экономики и исторические решения XVII партконференции о построении бесклассового социалистического общества ставят перед нами огромной теоретической важности задачи в области исторического материализма, подымая наше понимание всех вопросов исторической теории марксизма-ленинизма на новую высоту. Развитие социалистической общественно-экономической формации, задача уничтожения классов во 2‑й пятилетке, дальнейшие задачи пролетарского государства, историческая роль партии пролетариата, проблема уничтожения противоположности между городом и деревней, задача технической реконструкции, создание предпосылок для уничтожения противоположности между умственным и физическим трудом и т. д., — под углом зрения перечисленных проблем должны освещаться все вопросы исторического материализма, должна проводиться борьба со всякого рода оппортунизмом в вопросах исторической теории.



[1] «Ленинский сборник» XI, с. 369.
[2] Троцкий, Уроки Октября, Моя жизнь, Наши политические задачи; статьи о культуре и другие работы; Е. Преображенский, Новая Экономика, Закат капитализма и др.

Комментариев нет: