вторник, 3 ноября 2015 г.

Послевоенная эволюция социал-демократии и социально-экономические корни современного социал-фашизма.

Результатом мировой войны было сотрясение и расшатывание господства капитализма не только в странах побежденных, но и в странах-победительницах. Пламя революции, охватив Европу, перебросилось в далекие уголки Азии и Америки. Угнетенные многомиллионные массы сами взялись осуществить историческое решение Базельского манифеста II Интернационала о «превращении мировой войны в гражданскую». Победа Октябрьской революции явилась первым решающим ударом по мировому капитализму.

Перед буржуазией стояли две задачи: а) восстановить свою расшатанную экономическую основу, б) разгромить революционное выступление пролетариата и упрочить свое политическое господство. Социал-демократические партии, перешедшие во время войны открыто на сторону буржуазии, сросшиеся каждая с буржуазным правительством и военным командованием своей национальной буржуазии, берутся за выполнение этих задач.
Теоретики II Интернационала, Каутский, Вандервельде, Реннер выдвигают в 1918 г. два основных тезиса, долженствующих теоретически обосновать спасение капитализма от пролетарской революции. Первый тезис состоит в том, что социальная революция невозможна на основе хозяйственной разрухи. Поэтому пролетариат обязан восстановить и укрепить капиталистическое хозяйство. Второй тезис социал-демократов говорит: между капитализмом и коммунистическим обществом лежит не период революционной диктатуры пролетариата, как это учили Маркс и Энгельс, а период демократической республики. Поэтому пролетариат должен напрячь все силы для того, чтобы укрепить буржуазно-демократическую республику, ибо лишь в ее рамках и через демократические средства — парламент, избирательные права и т. д. — он может совершить «социальную революцию» и таким мирным демократическим путем прийти к власти.
В своей аргументации и теоретических построениях Каутский, Вандервельде, Реннер, О. Бауэр и др. теоретики социал-демократии целиком порывают с марксистской философией, с диалектическим материализмом, противопоставляя ему идеализм и мещанскую софистику. Они открыто переходят на позиции Канта, рассуждая о «чистой демократии», о «свободном государстве», о «народном государстве» и т. п., совершенно отрывая демократическую форму от ее буржуазного содержания. Они окончательно отвергают экономическое учение Маркса, его теорию классовой борьбы и проповедуют примирение классовых интересов, теорию «организованного капитализма» и «хозяйственной демократии».
Дело в том, что социально-экономический базис современной социал-демократии стал другим. Соотношение классовых сил стало другим, и сама классовая борьба находится на совершенно другом уровне. Эти обстоятельства обусловили развитие социал-шовинизма, перерастание его в социал-фашизм. Эти обстоятельства обусловливают новую ступень в развитии современного социал-фашизма, по сравнению со старым ревизионизмом 1892–1914 гг. Старый ревизионизм, довоенный, был идеологией мелкой буржуазии и рабочей аристократии, согласных мириться с господством капитала. Старый ревизионизм попросту отрицал историческую концентрацию капитала и восторженно твердил о превосходстве мелкого хозяйства над крупным: его политическим идеалом была «республика во главе с герцогом». Современный социал-фашизм пытается изображать современную капиталистическую концентрацию и все развитие империализма как «социализм в становлении», и сам проводит с настойчивостью и максимальной последовательностью политику империализма.
После мировой войны выросли в небывалых размерах партийные и особенно профсоюзные с.‑д. организации, которые под руководством социал-демократической партии стали превращаться в дополнительные органы капиталистического господства. До небывалых размеров выросли и хозяйственные организации партий II Интернационала с многомиллиардными оборотами и многолюдной армией хорошо оплачиваемых чиновников и служащих. Такова, к примеру, немецкая социал-демократическая партия со своей трехсоттысячной армией чиновников и служащих государственных, коммунальных и других массовых организаций. Среди этой армии мы находим несколько десятков министров, несколько сот директоров и членов правлений капиталистических предприятий. Немецкая социал-демократия имеет еще целый ряд крупнохозяйственных предприятий различного, типа, начиная с строительных предприятий и кончая торговыми и банковскими, с ежегодными оборотами в десятки миллиардов. Целый ряд этих предприятий с своей стороны является акционерами крупнейших капиталистических трестов.
Таково же положение и в других с.‑д. партиях. Такая картина поголовно во всех секциях II Интернационала. Аналогичным образом обстоит дело и с исполкомом II Интернационала, который, с одной стороны, тесно связан с Лигой наций, а с другой — через международное бюро труда — с международными финансовыми организациями.
Для того, чтобы картина социальных корней социал-фашизма была полна, необходимо еще учитывать образование после войны нового типа «рабочей аристократии». Благодаря новым методам труда, капиталистической рационализации, применению женского и детского труда, база «рабочей аристократии» гораздо более сузилась по сравнению с довоенным уровнем. Зато изменился качественный характер этой «рабочей аристократии»: вместо прежнего высокооплачиваемого квалифицированного рабочего, составляющего «рабочую аристократию», теперь выступает на сцену более высокооплачиваемый наблюдательский персонал «подгонял», которые стоят у конвейера, в цеху, в мастерской и так распределены в производстве, что следят за каждым движением рабочего. Эти «подгонялы» гораздо ближе к капитализму, чем прежний высокооплачиваемый рабочий.
Эти обстоятельства определяют социальную структуру современных партий II Интернационала. В социал-демократические партии хлынули мелкобуржуазные массы. В отдельных странах, особенно в Германии и Франции, мы можем наблюдать вступление в социал-демократию и буржуазных элементов. Этот процесс еще более углубляется и усиливается параллельно росту и укреплению коммунистического рабочего движения. Революционные рабочие постепенно уходят в лагерь коммунистов, их место в рядах с.‑д. занимают мелкобуржуазные массы. Особенно бурно происходит процесс перерождения социал-демократического актива, который по мере превращения его в чиновников государственного аппарата буржуазного государства быстро обуржуазивается. Этот процесс изменения социальной базы выражается в том, что в партию социал-демократов вступают не новые молодые рабочие, а чиновники, мастера, служащие и т. д. Если возьмем, например, германскую с.‑д. партию, то на 800 тыс. членов имеется свыше 40% мелкой буржуазии, 100%-рабочие-специалисты, особенно высокооплачиваемые рабочие, включая сюда и мастеров.
Социал-демократия, таким образом, превратилась в левую буржуазную партию, охватывающую наряду с известными слоями отсталых и лучше оплачиваемых рабочих также и широкие массы мелкой и частично средней буржуазии. С фашизацией буржуазии и буржуазного государства социал-демократия, как левая буржуазная партия, также фашизируется. Она более, чем все другие партии капитала, способна быть проводником империалистической политики буржуазии, ибо благодаря своим прошлым традициям, благодаря обширным связям, еще сохраняемым ею и поддерживаемым в рабочих массах посредством своих профсоюзных и массовых организаций, она больше всех приспособлена для обмана широких масс.
В условиях роста и укрепления коммунистических партий, роста и укрепления социализма в СССР, в условиях, когда капитализм больше уже не в состоянии обеспечить физическое существование общества, социал-демократия вынуждена выступать активно и жестоко, беспощадно подавлять всякое революционное движение рабочих. И это она делает с большим рвением, — она душит стачки, расстреливает рабочих, убивает коммунистов, бросает революционных рабочих в тюрьмы! и вместе с фашистскими бандами готовится к истребительному походу против пролетарской революции в своей стране и мировой революции.
Социал-фашизм — это не только полный отказ, отрицание марксизма и переход на позиции империалистической буржуазии на практике и в теории, это — воинствующий антимарксизм, еще частично маскирующийся «социалистической» и «марксистской» фразеологией.
Социал-фашизм усваивает самые реакционные стороны буржуазной идеалистической философии. В области философии социал-фашизм близко подходит и нередко переходит на позицию национал-фашистов, заключая союз со всяким мракобесием, со всякой метафизикой в борьбе против революционной диалектики.

Социал-фашизм — это социал-демократия, давно прошедшая уже стадию ревизии марксизма и ставшая «объективно-умеренным крылом фашизма» (Сталин), главной социальной опорой буржуазии. Это продукт, вытекающий из противоречивой сущности социал-демократии: стремления трудиться над спасением и укреплением капитализма и необходимости перед массами отрекаться от этого на словах.

Комментариев нет: