вторник, 25 июля 2017 г.

«Новая жизнь»

Работая в Москве, мне довольно часто приходилось ездить в Питер для связи с ЦК. Там как раз намечалась организация первой легальной большевистской газеты. Средства на газету достал А. М. Горький, и средств было достаточно много. Для скорости предполагалось купить готовое уже разрешение на газету. Таковое имелось у весьма пёстрой компании — у декадентских писателей Минского и Гиппиус и типичной представительницы литературной богемы Теффи. У них уже был набран целый штат сотрудников, в том числе известный по питерским газетам организатор репортажа Львов. Литературных сил у этой публики было достаточно, но денег мало. Вот с этой-то компанией наш ЦК ещё до приезда Ильича в Питер заключил договор. Политическое руководство газетой было предоставлено целиком нам, господа же Минские и Ко выговорили себе право на очень высокие редакторские оклады и могли помещать свои произведения.
Нас, рядовых партийцев, сильно смущал блок с такого рода господами. Помню, первый раз, когда я приехал вскоре после баумановских похорон в Петроград и зашёл в уже открытую контору «Новой жизни», меня поразил внешний вид и редакции и конторы. Всё это было так непохоже на нашу более чем скромную московскую обстановку. Редакция помещалась на Невском. У входа — роскошный швейцар. Контора и редакция — в громадных, богато обставленных комнатах. Я подумал: «Ну, вряд ли рабочий корреспондент почувствует себя здесь хорошо». В редакции я застал Богданова, Румянцева, Кнунянца и ряд других товарищей. Все они были очень оживлены, возлагали большие надежды на новую газету. Я скромно выразил свои сомнения насчёт возможности сотрудничества с господами минскими, гиппиус и прочими газетными дамами. Богданов тоже далеко не был увлечён этими господами, но говорил, что иного выхода нет. Зато Румянцев был в восторге, считал, что мы сделали блестящее дело, заключив это соглашение: они, мол, сразу поставят газету на широкие рельсы, она будет иметь большой круг читателей и т. д. Членам редакционной коллегии, как сообщил мне Румянцев, назначили жалование вместе с авторскими что-то по 600 рублей в месяц.
Я ему прямо выпалил, что в общем это безобразие и я уверен, что, как только Ильич приедет в Россию, всё это он заставит изменить. Нам нужна газета маленькая, но газета наша, а не в компании с гиппиусами и прочими лающими на луну поэтиками. Такая газета, какую они затевают, в рабочие районы не попадёт, да если и попадёт, как сможет рабочий разобрать, где кончается Минский и начинается большевизм. Помню, когда я вернулся в Москву, то в разговорах с москвичами очень нелестно отзывался о питерцах. Мы тут каждый грош копили на вооружённое восстание, а они там транжирят деньги на меблировку редакции, на оплату буржуазных сотрудников, на генеральские оклады редакции.
Мне опять пришлось быть в Питере в день появления первого номера «Новой жизни». Действительно, газета превзошла все наши ожидания. Появление первой социал-демократической и притом определённо большевистской газеты, выступившей с первого номера с ярким, чётким лицом (в приложении была дана программа партии), произвело потрясающее впечатление. Публика разбирала номера буквально нарасхват. К вечеру за отдельные номера платили уже по 3 рубля. Если не ошибаюсь, номер разошёлся в 80 тысячах экземпляров. По тому времени это был небывалый тираж.
В редакции было настоящее торжество. На этот раз мне пришлось познакомиться и со второй, ненашинской частью редакции. Оказалось, что все: и Минский, и Гиппиус, и Теффи, и вся прочая шантрапа — вдруг превратились в настоящих большевиков, воспевали «его величество пролетариат всероссийский», этого нового мессию, который несёт всем избавление...
Когда меня познакомили с этой компанией и кто-то, кажется Богданов, сказал им, что я недавно бежал из тюрьмы и несколько лет работаю нелегально, начались охи и ахи. Минский разразился какими-то напыщенными стихами. Стало невыносимо противно, и отравлена была вся радость по поводу первого номера.

Вернуться к оглавлению.

Комментариев нет: